Её всегда притягивали опасные, рискованные, криминальные приключения. В кармане Катя всегда носила нож с выкидным фиксирующимся лезвием, а в ночное время, выпив бутылку пива, она клала её в сумочку, чтобы использовать, как оружие. О её прошлом не знал никто — всё, что было связано с прошлым Кати, являлось либо закрытой темой, либо было придумано; есть подозрение, что она была лесбиянкой когда-то, но сейчас она ненавидела большинство женщин; «мотивы» этой ненависти были каждый раз иными, рассказывались небывалые истории, которые противоречили друг другу. Кате шел двадцать первый год; рост — 178 см.; она часто стриглась наголо, а когда волосы отрастали, красила их в яркие цвета; в каждом ухе имела десять дырочек, куда вставляла то, что подходило под настроение на данный момент; одевалась очень стильно, следила за модой. Зина была чуть старше Наташи. Она имела проблемы с родителями, примерно такие же, какие прежде имела Наташа. Родители были рады сплавить Зину к подругам; они даже дали ей деньги. Зина не была такой изнеженной, как Наташа год назад; скорее, её можно было бы назвать хулиганкой. Так, однажды, когда к её родителям пришли «важные гости», она, нашлёпав себе по заднице, показала её гостям, сказав: «а папочка меня опять выпорол», или, в другой раз, подсунула отцу в папку свои фотографии; эту папку отец открыл на совещании, и, к его ужасу, двое сотрудников, сидевших рядом, узнали на снимках его дочь, подвешенную за ноги, со свечкой во влагалище. Юля имела средний рост, хорошую фигуру; была красивой. На вид ей можно было дать семнадцать лет. Явно, она была из обеспеченной семьи, в которой пользовалась большой свободой. Юля выделялась среди подруг хорошими манерами, во многом — противоположными Кате и Зине. Она посещала тренажерный зал, где и познакомилась с подругами. — Марьяшкин папаша — настоящий садюга! — усмехнулась Света. — Я сама знаю таких, — сообщила Катя. — А уж фантазии — гестаповцам не снилось! — Она отлично смотрится! — оценила Лена. — Может, нам всем так одеться? — смеясь, предложила Катя. — А я хочу пойти босиком, в этом купальнике, — сообщила Юля. — Юля, как это круто! — ёрничала Катя. — Да, так и поеду. Возьму с собой какую-нибудь одежду, а обувь брать не буду. Так интересно! Наташка же всё лето так проходила. * * * В этом году Валя не могла взять отпуск — ждала сокращения, а Наташа решила пригласить своих подруг. Наташа рассказала матери, как она, Лена и Марьяна прикалывались в закусочной. История Марьяны заинтересовала Валю. — Знаешь, я года два назад видела такую картину: девочка в рванье сумки пёрла; мне так тогда это всё понравилось, и так хотелось тебя видеть на её месте! Думала, что никогда не сбудется, и вот — получилось; я так счастлива была! Как нищих детей увижу, так прямо захочется тебя видеть на их месте! Помню ещё один случай: в подземном переходе нищенка сидит, а с ней девочка; ей года четыре, может — пять. Такая холодина была, а девочка — босая, в тоненьком платьице, чумазенькая, но со светлыми волосами, не цыганка…. Можешь познакомить меня с Марьяной? Наташа передала Лене просьбу матери; Лена привела Марьяшу к Вале, а Валя уговорила Лену передать девочку ей на время поездки — Лена сама понимала, что Марьяна им будет сильно мешать, а то и вовсе сорвёт мероприятие. Лена дала Вале координаты родителей Марьяны. Третьего июня подруги приехали за Наташей на «копейке» Лены. Зина приехала в рваном халате, без вещей, с небольшим количеством денег, и с мыслью, что потом можно будет сказать, будто её выгнали из дома в таком виде. Валя похвалила Зину за то, что она исправила ошибку родителей, которые так и должны были с ней поступить. Света произвела впечатление на Валю своей внешностью, и у Вали возникло желание видеть дочь такой, а лучше — ещё мощнее; теперь у неё была на это надежда, поскольку Наташа сама брала пример со Светы. Валя попрощалась с Наташей, пожелав ей «муштроваться, а не расслабляться». Сев в машину, Наташа отправилась с подругами на дачу. — Девки, раздевайтесь, и живите! — пригласила Наташа, открыв дверь дома. — Все оголились — отлично! — заметила Зина. — Будем правила устанавливать? — заинтересовалась Лена. — Будем! Правило первое: в доме — никакой одежды и обуви! Возражений нет? Принято! — председательствовала Наташа. — За нарушение — штраф, — предложила Лена. — Света, будешь подчиняться? — Хуй вам! Наташа включила свет, воду, газ, осмотрела дом, и отправилась к Ире. Оли не было; поприветствовав Наташу, Ира рассказала о том, как прошла зима. Наташа недолго поговорила с тёткой и поспешила к своим подругам. — Пойдёмте, покажу карцер, — Наташа повела подруг, показала карцер. — Правда — карцер! Как же тут спать? — удивилась Света. — Попробуй — узнаешь! — засмеявшись, ответила Наташа. — Давайте, попьём водичку, и за огород примемся, — предложила Лена. — В огороде можно без одежды, — сообщила Наташа, — соседка — натуристка. Давайте, для начала, очистим здесь площадку, уберём бурьян и засохшие кусты. А Свете лучше плавки надеть — будет, как парень. Света согласилась, надела плавки и кроссовки; остальные остались раздетыми. Девушки взяли садовые инструменты, принялись уничтожать сорняки и выкорчёвывать кустарники. Работать с лопатой без обуви было очень неудобно; девушки решили терпеть, а Зина обулась, но и это ей не помогло. — Я измучилась, больше не могу, — тяжело дыша, пожаловалась Зина. — В карцер её, — засмеялась Лена. — Да, в карцер. Только я хотела сама сегодня там лечь — соскучилась по нему. — Что — правда? — удивилась Зина. — Правда, — улыбнулась Наташа. — Девочки, как ещё наказать Зинку? — Пороть, — предложила сама Зина, — лучше — мухобойкой. — Есть мухобойка! Девочки, сколько ей влепим? — По три удара: по животу, по спине, по каждой ягодице, ляжке и груди, — предложила Лена. — Все согласны? Вечером устроим порку! — Уй, ужас! Только чтобы не Света порола! — завопила Зина. — Пусть каждый ударит, а Светка — по заднице, — предложила Лена. — Девочки, а теперь надо жратву купить, — напомнила Наташа, — сходим вместе, чтобы вы все дорогу знали — будем по очереди ходить. — Меня всё равно порка ждёт, я не пойду, — заявила Зина. — А потом будешь сама дорогу искать, — предупредила Лена. — Ладно, схожу с вами. Наташа надела «половое» платье и золотые украшения. Зина надела свой убогий халат и серый платок, похожий на половую тряпку. Лена в микрокупальнике и больших ботинках выглядела, как секс-бомба, Света оделась «военщиной», и выглядела головорезом. — Светка, тебе только автомата не хватает и ожерелья из отрезанных ушей, — подметила Лена. — И постригись наголо! — Светка, постригись — круто будет! Я тоже постригусь, — поддержала Наташа. — Ладно, постригусь, раз так просите. Лен, а ты сними свои ботинки. — Могла бы, но я в них лучше смотрюсь. — Нет, ты без них лучше смотришься, — спорила Света. — Двоих босячек достаточно! — Ещё Юлька приедет. Обещала быть босой. — Что-то не верится, — захихикала Лена. — Чего же не верить? — удивилась Наташа. — Не верится, что сразу босиком приедет. Спорим? — Давай! Проиграешь — и тебя пострижем! — Ну, а если выиграю? — Юльку пострижем, а я и так постригусь. — По рукам! — согласилась Лена. Девушки решили, что готовить будет Лена, а Наташа поможет помыть посуду. Зина была, в соответствии с «правилами», освобождена от работы на весь день, а Свете досталась уборка, которую она ненавидела больше всего. — Легко она отделается — поркой, — усмехнулась Света, — зато, весь день отдыхает. — И ты можешь поркой отделаться, — заметила Зина. — Хуюшки! Пришло время пороть Зину. Её решили не привязывать, и пороть в положении «стоя». — Чур, бить будем по настоящему! — заявила Лена. — Бейте, — согласилась Зина. — Девочки, я прикол придумала: если Зинка после десяти ударов ни разу не вскрикнет и сохранит улыбку, порка прекратится! — предложила Лена; девушки согласились. — Сначала — три удара по каждой груди, три по животу, и один — по внутренней поверхности левого бедра. Потом — продолжим. Натка, ты, как хозяйка, бьешь первой. Только — по настоящему! Один удар — передаешь мне, потом — меняемся. А Светка в конце, по жопе, если Зинка не вытерпит. Наташа взяла мухобойку, Зина выпятила грудь и приготовила улыбку. Довольная Наташа сильно хлестнула Зину по груди, Зина немного дёрнулась, но сохранила улыбку, и Наташа передала мухобойку Лене; порка продолжалась. Зина вытерпела десять ударов с улыбкой, ни разу не вскрикнув, и порку прекратили. — А мне так и не досталось врезать ей по жопе! — пожаловалась Света, видя удовольствие на лицах подруг. — Ладно, можешь врезать, — запросто согласилась Зина. — О, блядь, крутая! — захихикала Света. Взяв мухобойку, сделала своих шесть ударов по ягодицам, которые Зина также легко вытерпела. — Мой папаша меня не наказывает — не знает, как наказать! Он меня порол однажды, а я назло ему хихикала, и он бросил эту затею. Потом стал деньгами наказывать, но меня это тоже не очень мучает. Только не думайте, будто я боли не чувствую! Лена и Наташа «для пробы» шлёпнули друг друга три раза по каждой груди, Лена поморщилась после первого удара, Наташа вытерпела. Света, как обычно, «не играла». — Может, вытерпела бы с улыбкой, но очень трудно, — сказала Наташа. — Надо бы очки начислять за терпение, — предложила Лена. — А потом — что? Освобождать от наказаний? — Нет, грамоту дать победителю и какой-нибудь приз. Зине надо дать сейчас высший балл — «десять». — Тогда, я попробую, — заявила Наташа. — Я тоже, — согласилась Лена. Лена предложила подругам спать на полу; девушки согласились, выбрали себе места, легли и накрылись половиками. Наташа легла на гравий, предалась воспоминаниям, вспомнила и свои фантазии, отчего ей сделалось приятно, и она заснула. Проспали до утра, утром на неудобства никто не жаловался, все были довольны. Лена принялась готовить еду, остальные отправились доделывать работу, которая уже подходила к концу. За завтраком Наташе присудили семь баллов за добровольную ночь в карцере. — А если я так и буду там спать? — Только за один день в неделю! — заявила Лена. — Ленка, будем соревноваться, кто дольше улыбку продержит? — напомнила Наташа. — Давай! Пороть — по тем же правилам. Подкинем монетку, кого пороть первым. Наташу пороли первой; она вытерпела десять ударов с улыбкой, как и Зина, после чего позволила Свете отлупить себя по жопе, как и Зина, что было не обязательно. Лена поморщилась на девятом ударе и проиграла. — Случайно получилось, в следующий раз я бы вытерпела, — сказала Лена. — Может, повторим? — засмеялась Наташа. — Нет, это же будет две порки! Давай проверим, на каком ударе ты поморщишься? — Нет, пока — достаточно, — отказалась Наташа. — Наташе — «десятку», Ленке — «шестёрку», — определила Света. После завтрака работу доделали; оставалось только заложить свободную территорию дёрном и полить, но Наташа предложила засыпать гравием, как в карцере. Взяв тележку и лопату, Лена и Света отправились за гравием, привезли; Наташа и Зина принялись его укладывать, а Света и Лена отправились за новой порцией. Работу сделали до обеда. — Опять мне готовить? Я и с вами работала! — возмутилась Лена. — Правда, надо это учесть! Ведь мы ещё и меняться будем, — согласилась Света. — Лучше, я буду готовить, пока вы работаете, и посуду мыть, и вам подавать. — Лёгкую работу ты себе выбрала! — заметила Зина. — Я буду подавать красиво, с поклонами! Идёт? — предложила Лена. Света и Зина с удовольствием согласились, так как не любили и не умели готовить, согласилась и Наташа. Пока Лена готовила еду, девушки принялись осматривать дом и огород, устраняя мелкие недостатки. Приготовив обед, Лена подала его очень красиво, с поклонами. — Здорово, Леночка! Не зря мы освободили тебя от работ! — Если ещё от чего освободите, буду и танцевать! — Девочки, соглашайтесь — она так хорошо танцует! — посоветовала Света, и подруги согласились. После обеда девушки отдыхали, лёжа на полу; Наташа легла в карцере. Отдохнув, занялись упражнениями; пришла Оля, присоединилась к подругам. Наташа легко удерживала её на «мостике» ещё в прошлом году, а Оля тогда удерживала Иру. Решили «нагрузиться» Леной, которая была несколько тяжелее Иры, и, на радость Наташи, она смогла удержать, а Оля прогнулась. В гибкости Наташа сильно уступала Оле, а Оля и Рака соперничали друг с другом, несмотря на то, что Лена была значительно старше. Потренировавшись, девушки отправились гулять, осматривать посёлок. Наташа снова надела рваное платье и украшения, и с удовольствием обнаружила, что местные её до сих пор помнят. Оля рассказывала о событиях, произошедших за зиму: кто-то замёрз по пьянке, кто-то просто умер, а кто-то сидит в тюрьме. В тюрьме сидел хозяин дохлой собаки, а его сосед сидел на инвалидности; Наташа с трудом удержалась от смеха. Прогуляв до вечера, девушки вернулись, принялись доделывать разные мелкие дела, а Лена — готовить ужин, который подала так же красиво. — Карцер пуст? Можно мне туда лечь? — спросила Зина. — Ложись, — согласилась Наташа. Поворочавшись два часа, Зина уснула и проспала до утра. — Непривычно, но спать можно, — ответила Зина на вопрос об ощущениях. — Зинке — ещё семь баллов! — заметила Лена. — Ничего, догоню, — усмехнулась Наташа. Теперь, девушки принялись расчищать баню, выносить от туда доски, перекладывать в сарай. Лена готовила, а Зина снова устала. — А я уже отоспала в карцере! Зачтите! — Надо что-то другое придумать, — заметила Наташа, — можно пороть, к столбу привязывать, на перекладине подвешивать, или сажать на хлеб и воду! — Засчитаем ей карцер и отнимем семь баллов, — предложила Света. — Светка, будь пока судьёй, раз не играешь, если Ленка согласится. — Могу! — согласилась Света, — Зин, оставим тебе твои баллы, если мелкий мусор уберёшь и вымоешь здесь всё, — предложила Света. — Ага! — ответила Зина и принялась убираться в освобождённой бане. Погода была хорошая, девушки завтракали на своей площадке; утвердили Свету судьёй, составляли правила и разбирали варианты наказаний. Лена тоже захотела переночевать в карцере, поскольку, кроме «не играющей» Светы, только она этого ещё не пробовала. После позднего завтрака, Зина домывала баню, а Света и Наташа принялись за огород. За Леной закрепили всю работу по дому, и она, помыв посуду, взялась за уборку. — Лучше бы Ленка нам помогала, а Зинка домом занималась, — заметила Света. — Она так тебе еду приготовит, что проблюёшься! — смеялась Наташа. — Да и я так не приготовлю, как Ленка, и, тем более, так не подам. Кстати, хотела слизней и гусениц собрать, да нет ни хуя. — Ленка — тоже любитель такой всячины! Появятся, после дождей, будет вам еда! — Пойдём, покачаемся! — Пошли! Вот Зинке надо бы тоже — боль терпит, а работать ни хера не может. — Нет, не хочу, у меня дыхалка слабая! — запротестовала Зина. — У меня тоже слабая была, ещё в прошлом году, — сказала Наташа. — Нет, я сразу подохну! — Ну и хрен с тобой! — сказала Света. Лена отправлялась в магазин, девушки передали ей деньги и поручения о покупках. Девушки не создавали общака, так, чтобы каждый рассчитывал только на то, что имеет, и, по правилам, взаимопомощь запрещалась. Когда с покупками вернулась Лена, Света и Наташа принялись её уговаривать заставить Зину заниматься домашней работой и готовить. Лена согласилась попытаться научить этому Зину, и позвала её на кухню. Спустя десять минут, Зина с криками выбежала из дома: — Терпеть не могу кухню! Лучше опять отлупите! — Вот, я придумала ей наказание — пусть отжимается, — засмеялась Света. — Точно! Тащи её! — развеселилась Наташа. — На сегодня — сто отжиманий, можно — по частям! — Я и за трое суток столько не отожмусь! — Начинай! — Света считала; и Зина отжалась пять раз.— И всё?! Через десять минут — повторишь, а пока рядом сиди и не рыпайся! — О, ты так до вечера с ней провозишься, — усмехнулась Наташа, заметив, что Зина сделала за час, с перерывами, пятнадцать отжиманий. — Ладно, по-другому: по три отжимания каждые три минуты. Девушки занялись своими делами, и Света периодически выкрикивала «Упала! Отжалась!», считая отжимания. К вечеру назначенное наказание было исполнено. — Каждому — своё, — заметила Наташа. Лена спала в карцере, об ощущениях сказала «круто»; отправляясь на кухню, снова позвала Зину, которую, в случае отказа, ждали сто отжиманий, что было для неё хуже порки. Наташа хоть и была когда-то изнеженной, но и тогда не доходила до такой степени расслабления. Но в этот раз Лена сама выгнала Зину с кухни, после чего принялась нормально готовить обед. Снова наказывать Зинку отжиманиями было слишком муторно. Обедали на улице, обсуждали свои дела, обсуждали Зину; решили, что она может мыть пол и посуду, выполнять другие подобные дела, высвободив Лену. — Давайте, конуру сделаем! Не только для Зинки, а так, может, самим интересно будет! — предложила Наташа. — Цепь мы нашли, и замок есть висячий. — Можно! Надо ещё придумать таких штучек. А Зинка сегодня в карцер отправится. — Следующий этап — стоять ночь у столба, — усмехнулась Наташа. — Сейчас покажу кое-что! — Достав булавку, Наташа повторила свой трюк, проколола обе губы, застегнула. — И я могу, — заявила Зина. Взяв булавку, она высунула кончик языка и проколола губы вместе с языком, потом застегнула булавку. — Так и ходи, — засмеялась Наташа. — Давайте, Зинку пострижем! Половину головы обреем наголо, а другую оставим, как есть! — предложила Лена. — И на цепь посадим, — добавила Наташа. — Если работать не заставите, соглашусь сидеть, — вынув булавку, ответила Зина. — Какая от тебя работа?! Сиди лучше! — засмеялась Наташа. — Так и сделаем! — радовалась Лена. — Конура почти готова. — И машинка для стрижки есть! — сообщила Наташа. — Только, сначала мы пострижемся. К вечеру конуру доделали. Лена постригла наголо Наташу и Свету, и принялись за Зину. Намочив волосы, разделила на две части по середине головы, на правую и левую, после чего принялась состригать левую часть ножницами, а остатки подчистила механической машинкой. Вид Зины вызывал смех. — Посмотрись на себя, — сказала Лена, подавая Зине зеркало. — Ой, ну и видок! Охренеть! — балдела над собой Зина. — Теперь — в конуру, на цепь, — смеясь, сказала Наташа. — А можно — за ногу, — попросила Зина, — а то шею натрёт. — Ладно, так и быть! — согласилась Наташа. Наташа пристегнула цепь к ноге Зины, повесив на неё замок, а другой конец цепи уже был прочно прибит скобами к стене дома; цепь имела два с половиной метра длины. — Надо ей миску дать, — смеялась Лена. — Дам, — согласилась Наташа, — и тряпки в конуру можно бросить, или солому. — Будешь сидеть всю неделю! — предупредила Лена. — Да хоть всё лето! — Зина — псина! — хохотала Лена. — Эх, собачья жизнь! — смеялась Зина. — Ладно, считайте меня собакой! Утром Зина не жаловалась, а проснувшихся подруг приветствовала лаем. Её накормили из миски обычной едой, за которую она платила. За неделю подруги привели в порядок дом и огород, Лена продолжала готовить, подавать на стол и убираться, а Зина — безропотно сидеть на цепи, что ей, видимо, нравилось.